Дедовская берданка

5 сентября , 2016

Мой дед по материнской линии для меня был кормильцем-наставником. Сколько себя помню, по большей части жил у деда с бабушкой. Жили мы рядом, но в разных поселках, которые расположены друг против друга, через пойму и небольшую речушку. Начальная школа, в которой я учился, располагалась в их поселке. Мой дед был охотником и, как многие, имел берданку 24-го калибра.

Берданка 24 калибра

Начиная с третьего класса каждый выходной и каникулы в сезон я бывал с дедом на охоте. Первый мой охотничий опыт заключался в установке петель на зайцев. Их, и русака, и беляка, было много. На заячьей тропе мы находили препятствие, где зверек подлезал или прыгал через него. Вот здесь и ставили петлю. Больше одной дед никогда не ставил. Сам зайцев петлями не ловил, с их помощью приучал меня к охоте, правилам хранения оружия и, кроме того, старался принести в голодные послевоенные годы домой кусок мяса. При этом говорил: «Вот кончишь четыре класса, научу стрелять из ружья, и петли чтобы забыл».

По рассказам деда, ружье было куплено на нижегородской ярмарке в 1912 году. На стволе клеймо г.Тулы и двуглавый орел. Ружье было очень хорошее, с ореховой ложей, гравированное, прикладистое; бой берданки славился на весь район и за его пределами.

Кончил я четыре класса – дед сдержал свое слово и стал учить меня, как правильно обращаться с ружьем и стрелять. Учеба проходила «доходчиво», потому что за каждую ошибку с ружьем я получал хороший подзатыльник. Дед всегда говорил, что у ружья есть душа и с ним нужно обращаться, как хорошие родители со своими детьми. Его нужно беречь, содержать в чистоте, разговаривать с ним, никогда на него не кричать, а тем более не ругать матом. Ему нужно давать покой – отпуск, как человеку. У ружья в доме должно быть постоянное почетное место. Ружье – это твой кормилец и ангел-хранитель во время охоты. Не давай свое ружье в руки человеку небрежному, пьянице. В общем, какой привет – такой ответ. Современному молодому, да и не только, охотнику такие высказывания покажутся чушью. Но я хочу привести выдержки из статьи Н.К. Верещагина, опубликованной в журнале «Охота и охотничье хозяйство» (№8/1997). В ней он пишет о своем ружье 20-го калибра «Зауэр и сын». Цитирую. «Оно почему-то берегло мою жизнь, и в критических положениях, когда эта жизнь висела на волоске (три раза!), оно не выстрелило в мою голову, хотя по всем законам физики и психики должно было это сделать. Я тоже берег его как мог: аккуратно и любовно прочищал от окислов после каждой охоты». Это высказывание не какого-нибудь безграмотного набожного старика, а современного заслуженного биолога-охотоведа.

Пройдя теорию, дед приступил к практике. В деревне бани стоят всегда у речки. Если речка от бани на большом расстоянии, разделена камышом или кустами, то рыли колодцы – один на двоих хозяев или каждый себе. Доставали из колодца воду разными способами, то есть барабаном или вереей (журавль). С журавля снималась цепь с бадьей, была здесь и сетка, в которую ставилась стеклянная бутылка, заполненная водой для увеличения веса. Бутылку в сетке раскачивали за противоположный конец вереи. Получалось, как маятник у часов или качели. До этого я видел много раз, как взрослые мужики соревновались между собой. Конечно, соревнования были по праздникам, и без вина не обходилось. Я должен был за три хода бутылки произвести три выстрела и попасть хотя бы один раз в цель. Не все сразу получалось, да и с боеприпасами было трудно. Если я из трех выстрелов поражал бутылку два раза, то дед очень был доволен и шутил: «Теперь дичи не напасешься – снайпер!»

Ружье берданка

Не разрешалось стрелять, когда бутылка находилась в крайнем левом или правом положении. Считалось, что цель недвижима. Этот колодец нам, деревенским охотникам, служил, как в городе, стендом и очень помогал. Соблюдались, хотя и примитивные, правила безопасности. Стрельба велась в сторону густой поймы. Этот колодец, а вернее верея, использовался не один десяток лет. Расстояние до летающей бутылки было строго 35 м, заодно проверялись и ружья: если бутылка разбивалась от выстрела, ружье с хорошим боем. Дед еще по отпечаткам на ладони определял – живит ли ружье или нет. Ружье ставилось вертикально, дед ладонью правой руки закрывал дульный выход ствола, а левой нажимал. По отпечатку дульного среза он определял – «держит» или «живит». Так всегда было, есть и, видимо, в дальнейшем будет. Само понятие «живит – не живит» в настоящее время за огромной стеной недоверия, умственной лени и научного высокомерия. И бытует только у энтузиастов-практиков да у старых опытных охотников, которым даден талант от Бога. При таких «экспериментах» всегда возникал серьезный спор. Хозяин ружья утверждал, что ружье хорошее, и обвинял деда в шарлатанстве. Если калибр спорного ружья совпадал с калибром дедовской берданки, он предлагал снарядить вместе шесть патронов, по три на ружье, и стрелять по бутылке. Патроны делились при помощи жеребьевки. Дед при спорах всегда стрелял сам и был уверен, что его ружье разобьет бутылку. Ну а если спорное ружье не разбивало бутылку, то с его хозяина причиталось за боеприпас и поклеп на деда. Тут уже договор дороже денег. Если калибр не совпадал, то, поскольку дед знал в поселке каждое ружье, вызывался хозяин нужного калибра и соревнование продолжалось. На такой спор обычно собирались почти все охотники и те, кто свободен от работы, так как знали, что все в конце концов кончится выпивкой.

Такие споры происходили не только в нашем районе, но и далеко за пределами. Они для нас, деревенских охотников, были очень полезными и показательными. Один и тот же калибр, патроны одинаковой зарядки, а ружья по бою разные. Дед говорил, что самая надежная проверка боя ружья – по вороне. Если после выстрела ворона падала замертво, а пух и перья оставались на ней, ружье «держит», а если ворона оказывалась «раздетой» и трепыхалась, то ружье «живит». Вот на таких «испытательных станциях» деревенский охотник испытывал, испытывает и, видимо, еще долго будет проверять свои охотничьи ружья. Другого нам не дано. А научного доказательства в этом вопросе пока нет, и пробить твердые лбы чиновника от науки нам не удается. Чиновник-теоретик, видимо, довольно много знает, но практически ничего не умеет и фактически все отрицает. От него зависит многое, а он своей теорией вводит в заблуждение молодого охотника, да и не только. Теория – это одно, а вот практика – совсем другое. Я человек пожилой, 70 лет, и стаж охотничий у меня по билету 50 лет. Я стал верить не тому, что слышу, а тому, что вижу.

Много счастливых охот подарила мне эта берданочка. В основном это были годы молодые, когда учился, служил в армии. Я также ее очень берег, содержал всегда в чистоте. Дед был очень доволен. Он из своей берданки стрелял хорошо.

Берданочный патрон

Я более-менее сносно. Из нее нужно было только попасть. А она свое назначение выполняла на «хорошо». Дед учил: быстро определяй расстояние до дичи, на запредельные дистанции не стреляй. Подходи или подпускай поближе, не торопись, хорошо прицелься, плавно нажимай на спусковой крючок.

Мне его наставления очень пригодились в армии. Основная охота у крестьян проходила осенью, после уборки урожая и посева озимых, потом наступал зимний период, до февраля. Весной после охоты на тетеревов и шнепа (как у нас говорили), на которого редкий крестьянин охотился, дед давал ружью отдых.

Бани в деревнях топятся каждую субботу. Когда я учился в школе, а потом до армии, я всегда мылся с дедом. Он очень любил париться, и я его парил, за что он мне был благодарен. Веники мы с ним заготовляли сами, и он вязал их пополам из березовых и дубовых веток. Перед паркой веник готовят, его держат определенное время в кипятке, в деревянном ушате. И вот в одну из суббот после охоты мы пошли в баню, и дед взял с собой свое ружье. Сперва дед сам помылся, я его попарил, как всегда. Потом он принес из предбанника ружье, налил в деревянный ушат горячей воды и почистил. Поддав жару, расстелив на полок чистую плотную ткань, положив ружье, стал его парить, читая какую-то молитву. Придя домой после бани, он снова чистил, сушил ружье.

Печки крестьяне топят каждый день, пекут хлеб, варят щи. Расстелив на печи чистый рушник, он положил ружье и, завернув его в рушник, не снимал с печи не менее трех суток. Потом снова протер и повесил над кроватью. Такую процедуру он проделывал с ружьем каждый год, каждую весну и мне наказывал не менять традиций. Конечно, при современной науке это покажется молодому охотнику шарлатанством, а у пожилого вызовет улыбку.

Но вот еще пример. Он мог выбрать в сельмаге из толстой связки крестьянскую косу. После сенокоса, разобрав косу, проделывал с ней такую же процедуру. Но на следующий год, в сезон сенокоса, косил легко и быстро, словно шутя. А вот сосед, купивший себе косу из той же связки, например, сильно уставал, несколько раз пересаживал косу, работа шла очень медленно и отнимала много сил. Большинство крестьян, проведя сенокосную кампанию, не почистив и не помыв, даже не разобрав косу, вешают ее где-нибудь в сарае до следующего сенокоса. Дед говорил, что это плохо, нужно разобрать, почистить-помыть и, завернув в тряпку, положить в сухое место для отдыха.

В конце пятидесятых годов я ушел служить в армию. Дед резко сдал здоровьем, бросил охоту. Ружье его племянники из-за того, что не стало гильз 24-го калибра (да и мода пошла на переломки), променяли на курковую одностволку 20-го калибра. Ружье было обменено без ведома деда, а когда он узнал, разругался со своими племянниками. Для него это была трагедия. Я писал деду, что отслужу, приду домой и обязательно постараюсь найти и вернуть ружье. Но мои надежды не оправдались: хозяин ружья, которого я нашел без труда, сказал, что он также обменял берданку на курковую двустволку 16-го калибра и ружье ушло в другой район. Я даже пытался искать берданку в год регистрации – 1976-й. Через областное общество, через районные, но ни в одном обществе ружья с номером нашей берданки не оказалось. Про берданку деда знали почти все охотники нашего района. Очень был хороший бой. Дед говорил, что такие ружья встречаются редко. Он рассказывал, что, когда он сам был помоложе, поступало много предложений продать, поменять. Но он очень дорожил своим ружьем, которое было первым и последним в его жизни. Дед на эту тему разговор не вел. Мне почему-то кажется, что тот нелепый случай с ружьем даже сократил его жизнь. До сих пор с теми родными, которые участвовали в этой «трагической» сделке, у меня натянутые отношения. Настоящий охотник меня поймет. Но живет до сих пор в памяти любимое ружье любимого деда.

Охотник


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.