Когда ружье не стреляет

19 февраля , 2017

Когда ружье не стреляет

Первым долгом познакомьтесь с главным виновником всех событий, о которых пойдет рассказ. Панчо Гера в сущности не какой-нибудь особенный герой, а обыкновенный крестьянин в грубошерстном костюме, с охотничьим значком на куртке. Свою заячью шапку он снимает только входя в сельсовет или в правление общества охотников. Панчо Гера обладает всем, что отличает страстного охотника: большой рост, грубая опаленная солнцем кожа и двустволка старой системы, уже изрядно разбитая. Она досталась ему еще от отца.

Трудно сказать, где Панчо Гера проводит большую часть своей жизни,— дома или на охоте. Но можно с уверенностью утверждать, что думает он больше о ружье, чем о своей жене. Поэтому жена его частенько высказывает недовольство, и бог знает какие мысли и сомнения приходят ей в голову.

Однажды рано утром Панчо Гера взял патронташ и сумку, надел на плечо свою старую двустволку и, остановясь у порога, небрежно бросил: — Сегодня ничего не готовить! Вечером принесу куропаток.

«Кто тебя знает, по каким куропаткам ты шляешься» — подумала жена, провожая его ревнивым взглядом.

А Гера, как на первомайском параде, гордо замаршировал по площади, жалея, что никто из соседей на него не смотрит. Свернув в глухой переулок, он остановился около плетеной калитки До-ни Канского.

  • Дони! Побратим!

Вместо Дони к нему бросилась большая рыжая собака.

  • Дони! — кричал Гера.— Я иду на охоту. Приходи вечером на тушеных куропаток. Только смотри не являйся с пустыми руками, как прошлый раз. Вино твое, слышишь!
  • Ладно! — заорал Дони, стараясь перекричать пай собаки, прыгавшей на калитку.

До позднего вечера Гера бродил по полям, но так ничего и не подстрелил. Казалось, что куропатки в этот день взлетали только для того, чтобы его подразнить. А его ружье словно записалось в вегетарианцы — пять раз давало осечку, отказываясь стрелять по дичи. Сумка так и осталась пустой, но чтобы ввести встречных в заблуждение, незадачливый охотник затолкал в нее патронташ. Возвращаясь по уже темным улицам, усталый и голодный, как волк, Гера мечтал о мягкой постели. Поистине, нет большего несчастья, чем вернуться с охоты без дичи.
Дома Гера снял с плеча свою старую двустволку и с такой яростью повесил ее на стену, что посыпалась штукатурка. Если принять во внимание, что жена его была мнительна и ревнива, вы легко объясните себе все, что за тем произошло.

Основываясь на долголетней практике, Панчовица не решалась сразу заговорить с мужем. Она взяла его царвули, произнеся скороговоркой «ух, какие мокрые!», и отнесла их к печке.

  • Устал. Давай ужин,— сказал Гера и угрюмо посмотрел на жену.

Не встретив в его взгляде ничего успокаивающего, Панчовица огрызнулась:

  • Сейчас дам, только пустую тарелку. Ты ведь куропаток сулил. Кто тебя знает, по каким куропаткам ходишь!

Такие слова были достаточно острыми, чтобы воспламенить капсуль. Гера взорвался, и запахло порохом. Спокон веков известно, что голодный человек, особенно неудачный охотник, не может разговаривать спокойно. В силу инстинкта самосохранения Панчовица вылетела в кухню и на всякий случай два раза щелкнула дверным ключом. «Ох, божей мой, еще убьет! Нет у него ни одного хорошего слова для меня. Не иначе, какая-нибудь другая его опутала».

Гера еще громыхал и угрожающе размахивал руками, когда раздался стук в окно.

  • Эй, побратим, ты дома!

Скрипнула дверь, и в комнату вошел Дони Канский. В руках его была оплетенная бутыль, наполненная доверху.

  • Ну как куропаточки, тушатся?
  • Перестань! Ничего не вышло,— морщась ответил Гера и протяжно зевнул.

Тут побратимы обменялись довольно крепкими словечками, по которым можно было догадаться, что они давно не стесняются друг друга.

  • Как же так ничего не подстрелить,— возмущался разочарованный Дони, который с утра ничего не ел, чтобы оставить больше места для куропаток.— А хвастал в три короба! И что ты после этого за человек!
  • Так ведь это все моя дуреха виновата,— Гера раздраженно показал на старую двустволку, висевшую на стене.

С вожделением взглянув на бутыль, он облизнул пересохшие губы и продолжал:

  • Да, оставила она сегодня меня без ужина. Нет, я избавлюсь от нее. Вот увидишь, не будет ее больше в моем доме. Совсем она опостылела мне, совсем!

В это время за дверью в кухне что-то зашуршало. Кто-то приник к замочной скважине.

Дони, желая прекратить мученья своего побратима, сказал:

  • Ну ладно, на, глотни! Только одно утешение тебе и осталось.

Побратим Панчо не заставил себя долго просить, он горлышко бутыли поднес ко рту, и она словно захохотала от щекотки.

Тем временем Дони благоговейно ждал своей очереди. Гера крякнул от удовольствия и уже более мягко продолжал:

  • Говорю тебе, зло берет с этой старухой. Просто стыдно стало ходить с ней.
  • Ну, она еще ничего,— примирительно сказал Дони, поглядев на двустволку.— Тем более, ты уже знаешь ее характер и все ее недостатки. Уж сколько лет ты с ней. Только я тебе скажу, что и сам ты виноват. Вечером возвращаешься — на нее и не взглянешь. А ведь все требует ухода, внимания.

Эти слова сочувствия вызвали за дверью приглушенные всхлипывания.

  • Тише! — прислушался Панчо.— Как будто утки летят…

И в честь такого случая он опять притянул к себе бутыль и, немного утешенный, продолжал:

  • Который раз выхожу в этом сезоне на охоту, и каждый раз она мне все портит. Нет, кончено! Говорю тебе, буду искать другую. Да, наконец, я имею полное право! Почему я должен мучиться всю жизнь!
  • Ты, конечно, можешь найти другую, но…
  • Что «но»! — Гера расстегнул рубашку и обнажил плечо.— Вот, посмотри, какие она синяки оставляет. На другое ее не хватает, а на синяки… И тут же Гера мечтательно перебил себя.— А знаешь, побратим, какие сейчас есть красивые! Позавчера был в городе, видел там одну в магазине — просто чудо! Не отведешь глаз. Изящная такая, блестящая. Ну моя ей в подметки не годится. Эх, думаю, мне бы такую!

Панчо в пятый раз поднял над собой бутыль, а Дони поддержал разговор, который в данном случае заменял закуску.

  • Красивее, конечно, найдешь — это так. Но только нынешние, знаешь, какие! На вид-то они деликатесные, а может это только один вид! И опять же к новой надо то да се. В старые тряпки ее не завернешь. Ей надо и новый ремешок и разные мази покупать и не знаю еще что. Теперешняя твоя может как-нибудь, а та….
  • Нет, я возьму новую,— решительно заявил Гера.— Возьму, а там увидим.
  • Ну, хорошо.— Дони поболтал бутыль — много ли еще в ней осталось! Глаза его уже сильно осовели.— Хорошо, ну а свою старую кому сбагришь!

На кухне Панчовица еще крепче прижалась ухом к замочной скважине, напряженно вслушиваясь. Шутка ли! Может быть, муж решил ее зарезать! И какие тернии ожидают ее! Из города приедет — изящная и блестящая, в новом платье с красивым пояском. Кто же та красавица, что пленила ее мужа и отравила ей жизнь! Городская… чтоб громом ее поразило!..

Панчовица решила узнать все до конца, но Гера стал бормотать что-то нечленораздельное, будто прополаскивал водой горло, а Дони уже проглатывал слоги и целые слова.

Из последних сил Панчо Гера добрался до постели, как был одетый повалился и запыхтел. От его могучего храпа задремавший было Дони встрепенулся, захватил бутыль, с трудом обрел равновесие, толкнул дверь и вышел.

Вслед за ним выбежала Панчовица. Так как Дони не мог удержаться в вертикальном положении, он оперся спиной о калитку и, мотая головой, уставился на женщину бездумным, отсутствующим взглядом:

  • Спроси и не зна… Даю разрешение..

Панчовица хотела выведать еще что-нибудь и пожаловаться, может быть, тогда полегчало бы, но Дони внезапно запел во все горло, оттолкнулся от калитки и исчез в темноте. И только по собачьему лаю можно было определить, по какой улице он плетется.

Что же теперь делать! Жена Геры с плачем бросилась бежать к своей матери. По дороге она вспомнила об угасшем очаге — столько лет она зажигала — от этого плач ее еще усилился. И откуда взялось столько слез!

В родительском доме поднялась большая тревога. Собралось множество родственников, и все сочувствовали Панчовице. На семейном совете решено было обратиться за помощью к председателю сельсовета, может быть он вызовет безумного Панчо и хорошенько прочистит его с песочком и может быть тот все-таки образумится и вернется на путь истинный.

А Панчо Гера, не имея никакого понятия обо всем этом, утром проснулся и, почувствовав голод, позвал жену. Однако вместо жены он увидел сторожа сельсовета, который велел срочно явиться по важному делу.

Гера перебросил через плечо ружье, надеясь хоть сегодня что-нибудь подстрелить, и решил по дороге зайти в совет, узнать, что за важное дело. Вместо же завтрака ему пришлось удовольствоваться несколькими глотками холодной воды.

Председатель, отправив Панчовицу и ее мать в соседнюю комнату, поглядывал в окно, ожидая, когда явится «противная сторона». В его ушах еще звучали жалобы женщины: «Меня яесь век не любил, теперь другую хочет найти», «какой-то городской прельстился».

Сейчас председатель обдумывал, с какой бы стороны повести разговор, чтобы Гера признался в своих грязных помыслах, а дальше пристыдить его и вернуть в лоно семьи.

Мысли председателя были прерваны появлением «противной стороны», вошел Панчо Гера с неизменной заячьей шалкой в руках. Свою двустволку он оставил в первой комнате у делопроизводителя, тоже страстного охотника.

Председатель сел за стол и спросил с явно деланной улыбкой.

  • Ну как, Панчо! Везет на охоте!
  • Да, как сказать… Уж если попадется что на мушку — не пропущу,— как-то двусмысленно подмигнул Гера.— Но ведь это зависит не только от меня.

«Ага, кажется, он начинает признаваться»,— подумал председатель, а Гера продолжал:

  • От нее тоже зависит. Ведь, сам знаешь, стара уже. Не тот товар. Прямо скажу, не доволен я ею.
    Вот как! Значит стара, и ты уже с ней не ходишь!
  • Нет, пока хожу, как не ходить. Но. может быть, скоро распрощаюсь.

Председатель в затруднении посмотрел в окно. По площади ходили крупные белые и серые гуси. Два тополя у реки сплелись тонкими ветками и раскачивались на ветру, будто хотели коснуться синего неба. Хорошо бы сейчас вместо этого разговора шагать по залитому солнцем полю!..

Председатель очнулся от своих мыслей м сухо сказал:

  • В общем понял я тебя. Ты думаешь о другой. А может быть уже нашел какую-нибудь этакую модную, а!

Панчо Гера, стоявший до сих пор, подсел поближе к председателю и смущенно начал ломать спичку, взятую из большой, как миска, синей пепельницы. Он снова унесся в мечтах к витрине, где была выставлена новая двустволка.

  • Да, правда, понравилась мне одна в городе. Но не знаю… Увидим.

За дверью послышались приглушенные всхлипывания.

  • Ага, ясно! — строго сказал председатель.— Кто же она! Брошенная кем нибудь или вдова — Он встал и, засунув руки в карманы, ждал ответа.

Гера немного удивился такому вопросу и слегка отодвинулся вместе со своим стулом.

  • Хочешь сказать комиссионная! Нет, нова-новешенька, только что с завода.

Теперь председатель удивился в свою очередь.

  • Подожди, Панчо, ты о чем говоришь!
  • О своей старухе.

Панчо вышел и вернулся с двустволкой.

  • А ты, председатель, о чем!

Но председатель не имел возможности ответить. Держась за живот, он неистово хохотал. Вдоволь насмеявшись, открыл двери и пригласил обеих жалобщиц. С красными заплаканными глазами, в черных траурных платках появились Панчовица и ее мать. Старуха застучала палкой н набросилась на зятя:

  • Ишь ты, негодник проклятый! Я тебе отдала свое дитя чистое, как капелька. А ты теперь тянешься другую взять!

Она замахнулась палкой, но председатель вовремя остановил ее и с помощью Панчо объяснил в чем было депо. После этого он произнес набольшую речь, в которой обвинял Панчовщицу в ревности и поспешных выводах. Женщина опять заплакала, но теперь уже от радости. Улыбнувшись сквозь слезы, она нежно поглядела на своего красавца.

Из сельсовета они вышли под руку, как молодожены.

А сзади часто-часто стуча палкой, плелась старая мать.

После вышеописанных событий Панчо Гера купил новое блестящее ружье, частенько приносил то зайца, то куропатку и приглашал в гости своего побратима Дони Канского с его бутылью.

И теперь в доме Панчо Гера полная тишь да гладь и счастье вьет там свое гнездо.

Перевели с болгарского В. Потемкина и В. Хромушкин, «Охота и охотничье хозяйство» №1, 1957.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.