Курьезы на охоте

29 января , 2017

Конфеты от кашля

Был такой осенний день, в который особенно хорошо гоняют собаки. От сырой земли пахнет прелым листом. Зайцы оставляют пахучий след и его крепко держат гончие.

Трое охотников с раннего утра гоняли беляков. Зайцы кружили то по густому еловому лесу, то переходили в осиновые мелоча, пересекая мшистые, поросшие мелкой сосной болота.

Отличие зайца-беляка от зайца-русака

Убили мало — только одного беляка. В сплошном лесу, тянувшемся на многие десятки километров, не было подходящих мест, где можно перехватить зайца.

Будило и Плакса честно выполняли свои обязанности. Гон почти не умолкал с утра до середины дня, когда, наконец, утомленный Иван Васильевич сказал:

  • Довольно, надо отдохнуть и закусить.

После этого он стал трубить в рог, сзывая собак и своих товарищей.

  • Неудобное место выбрали вы для отдыха,— сказал молодой охотник Анатолий,— мох да кочки, толком костра не разведешь.
  • Я так устал и так хочу есть,— валясь на моховую кочку, заявил Петр Николаевич,— что мне решительно все равно.
  • Но где же собаки? Берите рог и трубите, молодой человек, надо их вызывать сюда. А я пока займусь кулинарией. Костер мы разведем потом, сначала отдохнем и немного закусим.

Говоря это, энергичный и подвижной Иван Васильевич достал из своей сумки небольшие свертки с различными закусками.

На разостланном на земле помятом листе газетной бумаги заманчиво расположились бутерброды, ломтики нарезанного холодного мяса и колбасы.

Петр Николаевич, лежавший с видом измученного и безучастного ко всему человека, зашевелился и, достав из мешка каких-то пирожков и довольно объемистую флягу, подсел к импровизированному столу.

  • Жена моя,— с некоторой долей торжественности произнес Иван Васильевич, внимательно взглянув на флягу с водкой,— особенно хорошо делает салат с хреном.— И, стоя на коленях, он развернул бумагу и поставил на газету большую коробку из-под консервов, наполненную салатом.

Анатолий давно уже бросил трубить в рог и с жадностью голодного человека смотрел на еду и ждал, когда, наконец, начнут закусывать.

Петр Николаевич отвинтил стаканчик от фляги и налил водки.

  • К сожалению, рюмка у нас только одна,— заметил он.
  • Ничего, как-нибудь по очереди будем управляться,— нетерпеливо проговорил Иван Васильевич.
  • Пейте скорее.
  • Нет, позвольте,— возразил Петр Николаевич,— вам первому, по старшинству.

В этот момент совсем близко рявкнул Будило и с визгом залилась Плакса по зрячему.

Петр Николаевич на мгновение застыл с протянутой рукой, в которой слегка дрожал налитый до краев стаканчик. Замерли и другие охотники.

Первым вскочил Анатолий, схватил ружье и исчез в лесу. За ним последовал Иван Васильевич.

Петр Николаевич поставил стаканчик с водкой на бумагу, прислонил открытую флягу к корню дерева и, взяв ружье, пошел в сторону гона. Собаки держали дружно и гнали, как казалось, с необыкновенным азартом. Беляк на этот раз попался из таких, которых охотники называют «профессорами».

Сначала он дал два небольших круга через мелкий и густой ельник, затем на большом кругу прошел сосновым бором и вышел в мелкий березняк и осинник.

Все дальше и дальше уводил он собак, петлял и путал. Охотники выбивались из сил, пытаясь перехватить его. Кто-то из них видел его два раза. Анатолий стрелял, но неудачно. Собаки на минуту скалывались, но быстро находили, и гон возобновлялся.

  • Вот это смычок! — восторженно вскрикивал Иван Васильевич, встречаясь с кем-нибудь из охотников.

Наконец, ему повезло. Беляк выкатился прямо в ноги. Иван Васильевич приложился и, почти не целясь, выстрелил. Густой дым повис в сыром воздухе. За дымом охотнику не было видно, как заяц, лежа на земле, с силой отбрасывал задними ногами темные, мокрые листья.

В вечернем воздухе весело зазвенел рог. Охотники собрались, пришли собаки, они лизали кровь, капавшую с зайца. Получили пазанки.

  • Кажется, недурно бы и нам закусить,— как-то неуверенно сказал Петр Николаевич.
  • Идемте к привалу,— воскликнул Иван Васильевич и зашагал впереди всех.

Сначала он шел уверенно, но постепенно у него стало появляться сомнение — куда же идти?!

Спутники молчали. Лес был одинаков — одинаковы еловые, осиновые и сосновые поросли, березовые перелески.

  • Неужели вы не помните даже направления, куда пошли на гон собак? — раздраженно обратился к спутникам Иван Васильевич.
  • Ну, что вы еле тащитесь!
  • Простите меня, но мне кажется, что мы идем совсем в обратном направлении от того места, где собирались закусывать и отдыхать,— заявил Петр Николаевич.
  • Ну, идемте, как вы предлагаете,— согласился Иван Васильевич.

Охотники долго ходили по лесу. Иные места казались им очень похожими на то, которое они искали.

  •  Вот эту просеку мы переходили где-то здесь,— говорил Иван Васильевич.— Отсюда надо правее, через ельник, там будет осинник, а затем болото.

Но, когда проходили ельник, за ним простирался не осинник и болото, а мелкий густой березняк.

  • Хотя бы собаки помогли нам найти,— с отчаянием бросил Анатолий.
  • Ну да, нашел тоже помощников,— не без злобы ответил Петр Николаевич,— оставят они тебе один салат с хреном!
  • О, было бы замечательно найти хотя бы салат, но он с мясом, и собаки, вероятно, уже съели,— послышалось печальное замечание Ивана Васильевича.
    Стало темнеть. Искать дальше не было смысла. Охотники развели костер и мрачно сидели у огня.

Петр Николаевич раздраженно говорил:

  • Я не понимаю, как можно из-за какого-то дурацкого зайца так потерять голову. Мне больше всего флягу жалко.
  • И ее содержимое,— добавил Анатолий.

Все забыли о том, что убитый утром беляк тоже остался на привале.

  • Друзья мои, — воскликнул Иван Васильевич,— на охоте, как известно, наибольший интерес представляет преодоление неожиданных препятствий. Переночуем у костра, а завтра чуть свет двинем на станцию, а иначе и на работу опоздаем.
  • А пока, вот единственное съедобное, что я могу вам предложить,— и с этими словами Иван Васильевич протянул коробочку «Конфеты от кашля».

Удружил

  • Хотите я вам расскажу, какой смешной и неприятный случай однажды произошел со мной? — сказал мне как-то после охоты Егор Владимирович, усмехнувшись своим мыслям.
  • Был у меня приятель,— начал он,— друг закадычный, охотились мы с ним много и не расставались бывало целыми неделями. Особенно увлекались тогда утиными охотами, и по выводкам и на перелетах. Ну, конечно, и другую дичь не забывали. Я держал легавых собак, так что доставалось и дупелям и бекасам. Осенью пропадали в лесу с гончими. Но женился мой приятель, а жена его не взлюбила охоту, огорчалась, когда он пропадал по утренним, да вечерним зорям, приходил домой усталый и грязный. И отошел мой друг и от меня и от охоты. Однако он очень страдал, томился и скучал. Но что поделаешь: жена молодая, хоть и сварливая немножко, но все же сердцу очень мила.

Долго не видал я его. Он не охотится, а я по-прежнему с ружьем да с собаками не расстаюсь. Полон дом у меня всякой твари: и певчие птицы, и перепела, и утки подсадные, легавые и гончие собаки. Моя Маша, хоть и поругивает меня, но всех кормит, обо всех заботится и любит.

Вдруг встречаю я однажды моего Николая. Смотрю на него: он сумрачный, похудел. Спрашиваю, как дела?

  • Да, что,— говорит,— по охоте очень скучаю, нет у меня компаньона, приезжай хоть ты ко мне, сходим на утреннюю зорю, тетерева токуют так, что с крыльца у меня слышно.
  • А как же твоя-то? Ведь не любит она это дело, сердиться на меня будет?
  • Нет, я думаю, ничего, ведь ты давно не был, на этот раз смолчит. С вечера приедешь, а на ток уйдем рано, она еще спать будет.

Хотелось мне послушать косачей, как воркуют, да посмотреть, как будут ходить, распустив хвосты и азартно драться на утренней заре.

Тетерев косач

Приехал я к Николаю нарочно попозднее, вечером. От станции он жил недалеко. Пришел, меня ждали, самовар был на столе.

Посидели, побеседовали. Об охоте старался поменьше говорить, чтобы хозяйку зря не беспокоить и не расстраивать. Все рассказывал о том, что нового у нас в городе, да как знакомые дамы одеваются, хотя хорошо и не помнил, но рассказывал.

Уж больно приятеля своего жалел.

Однако пора было ложиться спать, завтра вставать до рассвета. Известно, на ток надо пораньше выходить.

Поднялись в час ночи. Потихоньку оделись, собрались, разговариваем шепотом, чтобы сама-то не услыхала, да не проснулась, не обеспокоилась, а потом не бранила супруга своего.

Еще с вечера решили, в дверь не выходить (запирать-то некому было), а вылезти в окно и ставни тихонько закрыть.

  • Ну, все, кажется, собрали — ружья, патроны.
  • Пожалуй,— говорю,— зарядить надо ружья, а то в темноте, там в шалаше номер дроби перепутаешь. Заложили третьим номером.
  • Лезь,— говорю,— Николаша, а я за тобой. А то в чужом доме не знаю я, куда там прыгать из окна.

Николай вылез, тихо спрыгнул на сырую землю и шепчет мне:

  • Давай, прыгай.
  • Я и полез, да как-то ружьем за кисейную занавеску зацепил, потянул, да в комнату в потолок и выстрелил…

Не помню, как на землю соскочил. Прости,— говорю,— Николаша! — Да прямо на станцию и убежал.

С. Туров


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.