Летом с легавой

14 мая , 2017

Долог «мертвый сезон». Нестерпимо медленно ползет время. Приближается весна, звенящая чудными птичьими голосами. Ждут не дождутся охотники июня, когда можно будет пойти со своей любимой собакой в специальное угодье для тренировки.

Полные страсти и красоты потяжки и стойки легавой на всю жизнь остаются в памяти охотника.

Для нас, щербаковских «легашистов» летом мертвого сезона не бывает. Охота с фотоаппаратом, тренировка собаки, а с июля розыски тетеревиных выводков и новых бекасиных болот занимают наше свободное время. Во время экскурсий с легавой, без ружья, охотник близко знакомится с обитателями леса, болота, луга; охраняет угодья от браконьеров, готовит своего любимца к трудной работе в августе.

Июнь. Солнышко уже поднялось из-за леса и быстро сушит росу на открытых полянах. Пахнет березовой листвой и цветущим шиповником. В тени прохладно.

легавая охота

Мокрый от росы, пошел обрезать поляну мой красный сеттер Дунай, да вдруг с полного хода, почти без потяжки, замер на стойке. Я сразу соображаю, что где-то дичь близко. В это время из маленького кустика с квохтанием взлетела тетерка-мать и волоча крыло побежала мимо собаки. Но разве опытного Дуная собьешь таким приемом! Он стоит по другой, найденной им дичи, и его не соблазнить ничем.

Осторожно осматривая землю, чтобы не раздавить запавшего тетеревенка, я встаю на колени и руками разбираю траву под носом у Дуная.

Вот он, мапютка, где затаился. Передо мной, в углублении почвы, между травами лежит маленький пуховый шарик. Не сразу его заметишь — так сливается его окраска с окружающей обстановкой.

Вот он у меня в руках. Как часто колотится его сердечко и милый черный глаз со страхом смотрит на огромного человека. Дунай тоже сует свою морду к тетеревенку.

— Нельзя, Дунай, ложись, лежи спокойно.

Малютка весь покрыт мягким пушком, лишь на крылышках уже проступили маховые перья. Еще два-три дня и он будет порхать, укрываясь от опасностей.

Таких маленьких тетеревят я стараюсь меньше тревожить. Пусть растут спокойно.

К обиде Дуная я выпускаю тетеревенка в трасу. С полминуты он неподвижно лежит у меня на ладони, потом встает на маленькие лапки и сбегает с ладони на землю.

Фи-у… фи-у… запищал малютка и мне сразу вспомнился рассказ М. М. Пришвина: фи-у… фи-у… где ты мама?

Мама тревожно закокала и вспорхнула над кустами. Пойдем, не будем больше тревожить тетеревиное семейство.

Июль на исходе. Днем жарко и душно, а сейчас, в ранний утренний час в воздухе стоит прохлада, с лугов доносится аромат скошенных трав, а над болотами клубится молочный туман. Солнце еще не поднялось из-за зданий города Щербакова.

На железнодорожную линию Ленинградского направления выходят охотники с легавыми собаками, но без ружей.

Вот кто-то отпустил побегать далеко заметного белого пойнтера. Меня нагоняют два охотника с красными сеттерами, это мои знакомые — владельцы детей моего Дуная.

До шестого километра мы доходим незаметно. Пора сворачивать на дупелиную поляну, где до августа держатся дупеля-токовики.

Мне любопытно посмотреть, как принимается работать собачья молодежь. Вот и дупелиная поляна.

Как на полевых испытаниях, товарищи мои бросают жребий — кому из них пускать собаку. И вот в поиск пущена молоденькая Дина, первый месяц работающая в поле.

Дупелиная поляна — это сухой холм с пологим склоном. Вниз по склону почва постепенно увлажняется и у подножия холма заросла осокой и низенькими кустами ивняка.

Легким широким галопом устремилась вперед Дина, красиво взмахивая пером; прошла два раза мимо меня, но вдруг замялась, перешла на рысь, потом на шаг и замерла на стойке.

Мне и сейчас совершенно отчетливо представляется этот маленький кустик, куда был устремлен взгляд Дины. Хозяин подошел к ней, приласкал и послал вперед. Она не двинулась. Тогда хозяин шагнул вперед ее носа и вдруг из куста с глухим рокотом крыльев вылетел дупель.

Дина посунулась было вперед, но при окрике хозяина осела и, посмотрев с сожалением вслед улетающему дупелю, осталась на месте. Мне было ясно, что из собачки будет толк, и мне было радостно сообщить свое мнение владельцу Дины.

С поляны мы расходимся в разные стороны в надежде найти тетеревиный выводок.

Я иду за лесную дорогу, на огромную сечь, зарастающую ольхой и березками.

Пущенный в поиск Дунай птицей летит по полянам. Он уже давно промок от росы. С полчаса мы ходим безрезультатно. Но вот Дунай поднял голову, челнок его резко сократился, ход замедлился и он плавно потянул к кочкам, поросшим гонобобелем. Еще один осторожный шаг и Дунай замер на стойке.

Я спешу приготовить фотоаппарат, но тетерева не желают ждать: вот вырвалась матка и пара молодых тетеревят; шагах в восьми срывается еще пара; в метре от меня — из плотного куста с шумом выбивается молодой петушок- Мне ясно видны полосы его черного пера. Впереди, шагах в двадцати сорвался еще петушок с коротенькими, торчащими, черными косицами в хвосте.

— Эх, хороши тетеревята!

Дунай смотрит вслед улетающим тетеревятам. Я беру его к ноге и мы, выбрав укромное местечко, садимся в прохладной тени, среди березовых кустов.

Я выкуриваю папиросу, а Дунай смирно сидит около, жадно ловя поднятым носом лесные запахи.

Проходит минут пятнадцать, пора начинать. Я до-, стаю из ягдташа тетеревиный манок и начинаю манить голосом взрослых тетерезят — с хрипотцой. Минут пять-семь ответа нет.

— Фи-у… фи-у… маню я. Вдруг за кустом оль-шанника мне слышится в ответ: фи-у… фи-у…

Ага, скучно стало сидеть в одиночку. Подождав минуты три, я снова маню—мне отвечают уже два тетеревенка. Наша перекличка не прекращается. Теперь тетеревята пищат без умолку, перекликаясь друг с другом и голоса их все ближе и ближе ко мне.

Вдруг сильный шум крыльев заставил меня вздрогнуть. Вздрогнул и Дунай и приподнялся на передних ногах.

Шагах в пятнадцати от нас, среди кочек, поросших жестким белоусом, опустилась тетерка-мать.

Минуты две все мы сидим в полной неподвижности. Тетерку мы не видим. Вдруг из травы, как бутылка, поднялась серенькая головка тетерки. Она настороженно осмотрелась, припав к земле, отбежала на метр в сторону, вновь подняла голову и нежно, жалобно заквохтала.

На голос матери сразу откликнулись тетеревята и вот, то тут, го там зашевелилась трава.

Квохчет тетерка, пищат сбегающиеся тетеревята.

Я смотрю на Дуная, чтобы он не двинулся и он понимает меня. На морде его сидит напившийся крови комар, но ни Дунай, ни я не смеем шевельнуться, чтобы прогнать кровопийцу.

На душе тепло и радостно. Радостно от того, что так богата и многообразна наша родная природа. Радостно и от того, что так хорош и полон мой выходной день.

М. Артемьев, «Охота и охотничье хозяйство» №6, 1957.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.