Лисичка смеется

14 мая , 2017

Человек открыл глаза. Он лежал на берегу речушки, подставляя бледное тело горожанина ярким лучам горного солнца. Хорошо вот так валяться ни о чем не думая и чувствовать, как вливаются в кровь новые силы! В горах солнце никогда не обжигает. К его золоту примешивается холодная голубизна, ее чувствуешь кожей и вдыхаешь вместе с запахом леса и свежестью ручья. Солнечное сияние в горах поражает нас своим голубым блеском, его сила проникает даже сквозь опущенные веки. Может быть она и заставила человека открыть глаза?

Он приподнялся на локте, чтобы повернуться на другой бок, но его внимание привлекло какое-то движение на том берегу. В нежной зелени мелькало что-то огненно-рыжее с большим, пушистым хвостом.

Человек вгляделся и узнал лису. Она неторопливой рысцой трусила между молодыми березками и елочками, покрывающими склон противоположного берега, опущенной головой напоминая собаку, пробегающую по городским улицам, сама не зная куда, просто так, чтобы бежать. Лиса никакого внимания не обращала ни на что вокруг и человеку захотелось спросить «Эй, ты! Куда бежишь, рыжая?».

Она как будто услышала его мысль, остановилась и посмотрела прямо в сторону человека. Он затаил дыхание. Она смотрела на него, и весь ее вид выражал ответный вопрос: — «А ты, что там болтаешься без дела?».

Это было секунду или две, потом лиса отвернулась и продолжала свой путь.

В это время на речке раздался сильный всплеск. Будто изрядное полено шлепнулось в воду. Человек чуть не вскрикнул. Он встал и, забыв про лису, начал всматриваться в реку. Она была небольшой и, если не бояться холода, можно было перейти ее, едва замочив колени. Однако в одном месте между травянистыми берегами русло встречало каменистый порог, и вода, спадая с него, образовала омут. И хотя омут был не шире реки, падающая вода производила звук, словно попадала в большую наполненную бочку. Это свидетельствовало о том, что омут довольно глубок. Именно на нем человек и остановил свой взгляд.

Там, головой против течения, стояла гигантская форель. В большом омуте она, может быть, и не показалась бы гигантской, но здесь, в этой маленькой речушке, рыба выглядела просто чудом. Конечно, все объяснял омут, только в нем она могла выкормиться и вырасти до таких размеров.

Нет в мире ни одного человеческого существа, кто остался бы спокойным при виде такой огромной форели в маленькой речке. Ведь это все равно, что на сковороде — протяни руку, и рыба твоя! А где-то в глуши, далеко от людей, соблюдение каких-то правил поведения — это просто смешно! И человек, в обычной жизни своей слывший вполне нравственным гражданином, соблюдающим все законы, вдруг забыл обо всем. Забыл, что знакомые и сослуживцы считают его порядочным человеком и при встрече с уважением здороваются. Сейчас в нем проснулся первобытный охотник, потомок племени жившего в пещерах и охотившегося на мамонтов и оленей. Он чувствовал, что непременно должен поймать форель, что готов ловить ее хотя бы зубами.

Но зачем зубами, когда в кармане есть крепкие шелковые нитки, а за отворотами пиджака всегда хранятся булавки? Человек сложил нитку вдвое, натер ее смолой с дерева и дрожащими руками скрутил в шнур. Потом выбрал самую толстую булавку, согнул в виде рыболовного крючка и привязал на конец шнура. Но какую наживку надеть на крючок?

Он начал поворачивать большие валуны на берегу. Из-под одного выбежала и тут же скрылась в первую щель на земле большая жужелица. Под другими оказались какие-то жучки, уховертки, сороконожки, короче говоря, ничего приличного, ничего такого, что, по его мнению, могло бы возбудить аппетит рыбы-великана. Тогда человек на коленях пополз в заросли. Но так уже всегда бывает: как не повезет, так до конца не везет! Земля в лесу была как заколдованная, опавшая хвоя сухая, как перец,и в ней чахло семейство мухоморов. Конечно, здесь нельзя встретить ни жирной улитки, ни хорошего червя — что им тут делать.’

Человека все больше и больше охватывало нетерпение. Он выбрался на лесную дорогу. Здесь лежал ствол дерева, приготовленный для вывоза. Вероятно, под этим стволом просто эльдорадо для червей, но надо быть геркулесом или по крайней мере членом национальной команды штангистов, чтобы сдвинуть такой колосс.

Словно для того, чтобы убедиться в собственном бессилии, человек уперся ногой в ствол и… Смотрите-ка, тот поддался! Оказывается, он так неустойчив, что достаточно было одного поворота и ствол скатился на середину дороги.

Человек с испугом смотрел на перегороженный путь. Что я наделал? Ведь тут ездят. Но в этот момент он увидел, сколько мокриц, крупных жуков и дождевых червей скрывалось под бревном от солнечного света и бросился собирать их.

Прямо у дороги рос лопух. Человек сорвал большой лист, свернул кульком, и через минуту у него был такой запас приманки, что можно было одарить целый рыболовный кружок.

Человек со своей добычей спустился к реке и надел на самодельный крючок самого бойкого червя. Но нужен прут. Рыболов огляделся вокруг. Березовый молодняк мало подходил для удилища, а орешника здесь не видно. Можно привязать шнур просто к корягам на берегу возле омута. Ио коряг тоже не оказалось. Берега изобиловали камнями и песком. Что же делать? От волнения у него началась дрожь. И вдруг он засмеялся,— знаю!

Быстро сделав на конце шпура петлю, надел ее на большой палец ноги и забросил крючок с приманкой в воду, а сам лег на берегу. «Теперь я буду загорать, как ни в чем не бывало, но лишь рыбка тронет крючок, тут же почувствую и поймаю ее»,— торжествовал он.

Он лежал на берегу, как ни в чем не бывало, и загорал. А палец ловил рыбу. Солнце пригревало все сильнее. Иногда над берегом пролетала зеленоватая стрекоза и вдруг останавливалась, словно приколотая в воздухе булавкой. Что здесь происходит? Что делает этот человек? Голубые мотыльки трепетали над прибрежными цветами. Казалось, они плясали под пение малиновки, маленькой птички с оранжевой грудкой и печальными глазами.

— Добрый день, незнакомец! — раздался голос рядом,— лежите, лежите, я не хочу вас беспокоить.

Человек вздрогнул, как от укуса шершня. Б этом глухом уголке можно было ожидать всего, чего угодно, только не человеческого голоса. Открыв глаза, он увидел мужчину в зеленой форме лесничего. Хотел встать, но вовремя вспомнил об удочке на пальце, прикрыл ее другой ногой и остался лежать. Сердце испуганно запрыгало где-то в горле. Вот положеньице! Что же теперь делать?

рыбалка на реке

— Вы… вы лесничий?

— Да. Я инженер Сокол. Вот осматриваю реку. Ее, наверно, придется перегораживать плотиной. Вы отдыхаете?

— Да, у меня мотоцикл и с субботы на воскресенье выезжаю в горы. Я люблю Есеники. И в понедельник чувствую себя, будто вновь
родился,— работа просто кипит. Ах, если бы можно было жить тут всегда! — Он помолчал, а затем, встретив внимательный взгляд инженера, добавил: — Я хотел бы быть лесничим. Ходить по горам, по лесу… И всегда любоваться ими.

— Я понимаю вас. Лесничий видит саженцы нежные, как дыхание, через год это уже густая поросль, через пять лет — молодняк, и вот, наконец, лес. Лесничий ходит среди зеленых цветущих деревьев, как среди друзей, а они растут и шумят своими вершинками: как ты постарел, наш хозяин! Да работа в лесу прекрасна. А, главное, очень нужна. Это борьба за родную землю, чтобы она была кормилицей голодному, успокаивающим объятием для уставших, нежной матерью для будущих поколений. А если враги нападут, лес станет укреплением против них. Поэтому человек в лесу должен быть честным. Не красть у земли, а давать ей: н она вернет ему сторицей. Еще до недавнего времени мы были только расточителями земли. Но сегодня должны стать ее верными сыновьями. Ведь ее нельзя не любить. Он умолк. Молчал и собеседник. Наконец лесничий спросил.

— Вы не видели, здесь никто не проходил?

— Нет. Тут такой безлюдный уголок.

— Безлюдный уголок? Ну, нет, я бы этого не сказал. Например, тут недалеко кто-то сзалия ствол на середину проезжей дороги. Вот у меня сейчас была работка — отвалить его в сторону! Но дело не в этом. Беда в том, что кто-то наверняка задумал ловить форель, вот и искал червей под стволом.

Человеку стало не ио себе. Да, плохо дело! Знает ли лесничий что-нибудь? Может быть, он следил за ним? А сейчас просто проверяет?

Человек глотнул воздух и с трудом выдавил из себя:

— Разве тут есть форели? В такой маленькой речке?

— А где им еще быть, если не в горной речке? Разумеется, они здесь есть. Да я не против того, чтобы кто-нибудь поймал форель. Но как ее ловить! Ловить на живого червя это значит мучить и червя и рыбу. Форель хватает наживку, заглатывает и хочет отплыть в сторону. Но крючок с червем впивается в ее внутренности. Рыба рвется прочь, и тогда крючок врезается еще глубже. Это должно быть адское мученье.

Человек почувствовал угрызение совести. «Действительно, я всегда говорю о себе, что люблю природу и животных и вдруг стал каким-то мучителем…»

Он несмело возразил:

— Но ведь все рыболовы ловят рыбу удочками на червя. И имеют на это разрешение.

— Нет, не все. Настоящие рыболовы-спортсмены ловят или на искусственную мушку, или на металлическую рыбку. Они не мучают ни приманку, ни добычу. Рыба подсекается только за хрящик губы, почти нечувствительный. И если, например, попалась рыба-недомерок, ее можно бросить обратно в воду. Такая рыбешка ко потерпит от крючка почти никакого ущерба. Рыболов прежде всего должен быть гуманным, да, милый друг! Поэтому я и спросил, о том пустоголовом силаче, который отваливает стеолы га середину дороги. Ведь случается здесь ездя’- и ночью, лошадь легко может сломать ногу.

Тем временем, пока инженер Сокол говорил, форель обнаружила лакомого червя. Он так соблазнительно шевелился на струе! Рыба подплыла поближе. Она была стара и опытна, поэтому сначала осторожно взяла червя губами. Вот прелесть! Ах, как вкусно! Тогда она крепко схватила его и только хотела проглотить, как на берегу что-то шевельнулось. Внимание! Здесь, кажется опасно. В эту секунду что-то острое коснулось нёба. Форель быстро выплюнула червя и отскочила к камню, но все же острие успело вонзиться в хрящ губы. Рыба заметалась, как бешеная. Несмотря на боль, форель рванулась в одну сторону, в другую, ведь дело идет о жизни и свободе!

В это время на берегу человек, не зная что ответить инженеру, бормотал что-то нечленораздельное. Он мучительно соображал: признаться или нет? Ему было стыдно, он чувствовал как горят его уши. Как раз в этот момент что-го дернуло его за ногу. Ах, да! Проклятая нитка! Петля крепко затянулась на пальце, и шнур врезался в тело. Ногу пронизала резкая боль. Шнурок вздрогнул и снова и на этот раз еще сильнее, будто его потянул слон. Человек вынужден был закусить губу, чтобы не закричать. И опять дернуло и еще сильнее. У него было такое ощущение, что шнур прорезал тело до кости, и палец вот-вот оторвется от ноги. Что делать? В это мгновение новый рывок, так что нога подпрыгнула кверху. И шнур внезапно ослабел. Гигант сорвался. И одновременно поднялся инженер Сокол.

— Ну я должен идти. Время бежит, а мне еще далеко добираться. Всего хорошего, горожанин! Возьмите от гор побольше.— Он коснулся пальцами шляпы и легко зашагал вниз по течению.

— Прощайте,— произнес человек убитым голосом. Быстро схватил шнурок, ставший свободным и смирным и ’освободил порезанный палец. На нем было кровавое кольцо. Он опустил ступню в воду и принялся осматривать шнур. Червь
исчез, а вместо него на крючке виднелся хрящик, не шире, чем краешек ногтя — кусочек оторванной рыбьей губы. Человек вытер вспотевший лоб. Бедняга — форель!

Оглядываясь по сторонам, он поспешно выкопал ямку в песке, положил туда шнур с крючком, закопал и еще привалил камнем. Выпрямился и посмотрел вокруг. Все было, как прежде. Спокойное течение реки и порог посредине. И течение и порог как будто говорили: ты что на нас смотришь? Мы ничего не знаем, мы ничего не видели.

«Хорошо, коль так»,— вздохнул человек,— «если действительно никто не видел». И он хотел снова лечь. Но в это время на том берегу мелькнул красноватых^ отблеск в море зелени. Там трусила лиса. Она наклонила голову, словно собака, неторопливой рысцой пробегающая по городским улицам, сама не зная куда.

Внезапно остановилась и посмотрела прямо на него. Лиса сморщила свою хитрую мордочку, высунула язык и — верьте, не верьте,— но человек мог бы присягнуть, что она смеялась. Она насмехалась над потомком охотников на мамонтов и оленей, будто знала о его незадачливой ловле и порезанном пальце. Человек не выдержал, схватил голыш и швырнул в лису.

Она исчезла. Но ее смех долго еще чудился ему в зеленом молодняке, в голубом небосклоне, в волнах возле порога, всюду. Словно кто-то насмешливо повторял: Ох ты, охотник, охотник!..

Перевели с чешского Л. Мостовая и В. Потемкина, «Охота и охотничье хозяйство» №6, 1957.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.