Налет

18 апреля , 2017

Егерь не солгал, расхваливая качества своего гончака Налета. Пес показал себя работягой. Он хорошо разыскивал затаившихся беляков и подолгу гонял их без «скола» по лесу. Его басовитый голос, как любят выражаться охотники, «рубил» без перемолчки в прозрачной тишине солнечного октябрьского утра.

Раздавался выстрел, заяц, перевернувшись, оставался лежать на земле, а порядочно отставший Налет все рубил и рубил по горячему следу уже мертвого беляка, презрев прогремевший впереди выстрел и призывные человеческие голоса. В своем деле он был формалистом: пока не добегал до места заячьей кончины — продолжал разбираться в следах, на кругах перехватывал их и все гамил, гамил, га-мил. И только добежав, слизывал с земли капли крови и со всех ног бросался к охотнику, возбужденно прыгая и пытаясь достать поднятого в руке зайца.

— Отрыщь!—кричал подбегавший егерь.

Налет с неудовольствием отскакивал и вожделенно следил, как сверкнувший нож отхватывает беляку передние лапки. Он с хрустом раздавливал их белокипенными зубами и с тоской в глазах следил за тем, как охотник кладет зайца в рюкзак.

Гончая

— Черт,— беззлобно ругал его егерь, чтобы подчеркнуть свое беспристрастное отношение к любимцу.— Невежа. Тебе бы только зайца потрепать! Чистый волк.

Мы так ничего больше и не узнали бы о жадном Налете, если бы не случай. Полусмешной, полупечальный, он произошел во время последнего в тот день гона.

Беляк вел собаку по болотистой низине, самоотверженно бросался в воду, чтобы сбить преследователя со следа. Опытный Налет не поддавался на эти уловки, кругами обрезал болот-
ца и без умолку «рубил». Тогда беляк дал стрекача по высокому боровому месту, положившись на свои ноги.

Но тут подстерег его охотник. Я выстрелил. Заяц словно споткнулся и не то присел, не то прилег, поводя ушами. Я опустил ружье и сделал шаг… Беляка будто подбросило пружиной. Он сделал огромный скачок и помчался, как стрела. Второй выстрел только сбил кружевной порыжелый чепчик на высохшем папоротнике.

Подбежав, я заметил на опавших листьях несколько рубиновых капель крови.

— Налет, Налет!.. Тут, тут, тут!..— закричал я.

Но вспомнив, что подобные призывы действуют на него как о стенку горох, я бросился в кусты, высматривая, не забелеет ли где-нибудь светлая тушка лежащего зайца. Но сколько ни искал, никаких следов зверька не обнаружил. Видно косой собрался с силами и махнул дальше.

Наконец, с лаем добежал гончак.

— Ищи, Налетушка, ищи!

Пес замолчал и начал шнырять по кустам. С минуты на минуту я ждал возобновления гона.

Тут подбежали мои товарищи.

— Где заяц?

— Ранил… Ушел.

— Это точно,— подтвердил егерь, осмотрев место, где заяц был остановлен выстрелом.— За подранком собака должна в верную идти. Налет! Налет!
Налет выбежал к нам и беспечно завилял хвостом.

— Ты что ж это, братец, беляка бросил? Ищи!

Налет послушно полез в кусты. Но вскоре вынырнул оттуда и с независимым видом почесал бок лапой.

Кто-то в невежливой форме высказал мучившую всех догадку:

— Может быть нашел и сожрал?

— Такого с ним не бывало,— решительно отверг оскорбительное предположение егерь.

Он подозвал гончего и помял ему бока.

— Не может быть,— уверенно сказал он.— Брюхо запавши…

Я бросил Налету кусок хлеба. Он поймал его и проглотил, почти не разжевывая.

— Говорю — не может быть! — задиристо воскликнул егерь.— Давайте распутывать след. Чур, не топтать!

То тут, то там мы обнаруживали на устилавших землю листьях крошечные алые капли и медленно двигались по этим вешкам вперед. Налет разнодушно мотался по сторонам, будто наши поиски его не касались. Что случилось с собакой?

— Ко мне! — вдруг послышался голос егеря.

— Тут он и издох,— огорченно сказал он, когда мы собрались вместе.

На маленьком пятачке меж густых кустов краснело небольшое пятно и… лежал оторванный заячий хвостик — «цветок».

— Налет, поди сюда! — крикнул егерь, вынимая из сумки поводок.

Налет нехотя подошел и, виновато опустив голову, послушно дал надеть на себя ошейник. Хозяин ткнул его носом в заячий хвост.

— Отвечай, вор, разбойник, куда девал зайца?

Налет обнюхал землю, но, показалось мне, с таким видом, словно выполнял неприятное приказание.

— Ясно,— со вздохом произнес егерь, и непонятно было, сказал ли он это с удовлетворением или разочарованием.

Что ж тут было ясного? Лежал заяц, остался — хвост!

— Покажи, во*>, разбойник,— приказал егерь, и голос его дрогнул.

Он двинулся вперед с собакой на поводке. Пес плелся сбоку, безразлично поводя головой. Взгляд его,— я бы сказал так о человеческих глазах,— был непроницаем. Зато хозяин следил за каждым движением собаки внимательными, испытующими глазами. Через несколько шагов пес повернул голову влево, легонько просунул морду к небольшой елке — и тотчас же отвернулся.

Но он уже выдал себя!

Егерь наклонился к елке, разгреб сухие листья — и под ними забелел бок спрятанного зайца…

— За что же ты, иуда, продал меня,— говорил егерь, когда мы шли к дому.— Ну бы жрал, волчья кровь,— все честнее. Так нет, прячешь, зарываешь впрок, хитрюга, глупая твоя башка!

Налет трусил рядом на поводке и слушал, не выказывая решительно никакого отношения к этим обидным словам.

Е. Терник. «Охота и охотничье хозяйство». 1957, №5.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.