Охота на кабана в Пензенской области

24 октября , 2016

Пенза - охота на дикого кабана

Охотились мы в Пензенской области. Но не это главное. То же самое могло случиться при охоте на дикого кабана и в любой другой местности, или, как теперь принято говорить, субъекте Федерации. В отличие от Москвы, где лил дождь, под Пензой в конце ноября лежал снег и, по выражению Даля, замолаживало. Снегу было на три вершка, а температура стояла у отметки минус пятнадцать. С вечера заехали на базу, протопили помещение, посидели за столом. Как водится. Под утро столбик термометра заметно сдал – упал до минус двадцати трех (сразу скажу, что к вечеру теплее не стало, а, наоборот, похолодало до двадцати восьми). Но это все бы ничего: хоть зиму увидели в конце года огненной собаки. Одежда и обувь у охотников были, слава богу, надежные, никто ничего себе не отморозил. Обидно другое – то, как бестолково мы профукали день охоты.

Встали еще в темноте, позавтракали, разогрели «буханку», набились в нее и поехали на «ближнюю дачу», то есть на ближайшую кормушку, где обычно появляются кабаны. Оказалось, что это и вправду совсем недалеко от базы. Но ни одного свежего следа найти поблизости от кормушки, да и в отдалении от нее, не удалось. Вернулись на базу.

Тут я грешным делом вспомнил, как охотился под Киевом, в охотхозяйстве общества «Динамо». Компания с вечера вообще не пила, утром после туалета хорошенько позавтракали и принялись кто читать, кто в шахматы играть. Я удивился и поинтересовался, а что же с охотой? Оказалось, что еще не вернулись егеря, которые с первыми лучами солнца отправились объезжать кварталы и искать свежие следы. Накануне днем они объехали угодья и уже знали примерно, куда ехать утром. Как нашли и обрезали, так сразу и отзвонились. Народ быстро собрался и поехал в указанное егерями место. Там нас встретил человек, который быстро расставил номера, потом вдалеке прозвучал рог, и так начался загон. В первом взяты были три косули, во втором — два кабана и еще одна косуля. К обеду вернулись на базу с добычей.

Под Пензой нас собралось не столько, чтобы высылать дозоры. Все поместились в одну «буханку», поэтому мы сами себе были и следопыты, и охотники. И накануне днем некому было угодья объезжать, чтобы с утра драгоценное время не тратить. Что тут поделаешь? Так что про Киев я вспомнил не в укор пензенским организаторам охоты, а по ассоциации. Как положительный пример, что ли…

На базе постояли недолго – просто кто что забыл взять сразу, теперь взял и снова в машину. Самое главное – захватили с собой перекусить, поскольку предстояло неизвестно сколько мотаться по лесам.

Словно нарочно, в снегу, где бы мы ни ехали, были либо старые следы, либо свежие, но лосиные, а на этого представителя копытных лицензии у нас не имелось. По колдобистым лесным дорогам с разными подвохами, спрятанными под слоем снега, мы ездили и ездили, ездили и ездили и, периодически валясь друг на друга, пожимали плечами: охота есть охота. Терпи! В заднем отсеке, отделенные от салона раздвижным оконцем, перекатывались с места на место две лаечки, изредка подскуливая от нетерпения.

Где-то к обеду след наконец был найден. Местный народ быстро сориентировался, где кому встать, откуда начать загон. Встали на номера, обтоптали площадки и стали ждать.

И опять на память пришли многочисленные загонные охоты, в которых приходилось принимать участие. Я совершенно точно могу сказать, что у большинства охотников не хватает терпения замереть и не двигаться, если они не представляют, когда начался загон. Некоторые не знают даже, с какой стороны будут гнать, поскольку егерь, который должен бы показать сектор стрельбы, обычно произносит только одно: «Вот тут вставай». Еще первые десять минут после постановки на номер охотники могут простоять, не шевелясь. А потом начинается: кто-то вертит ружьем, и в солнечную погоду хотя и вороненые, но гладкие стволы бликуют, словно лампочка светит; кто-то решает, что еще успеет в туалет сходить, прежде чем зверь подойдет; кто-то вдруг догадывается, что выбрал неудачное место, и начинает туда-сюда передвигаться в поисках самого подходящего; кто-то вспоминает про кусок колбасы в рюкзаке и устраивает себе индивидуальный второй завтрак; а кто-то и про фляжку с горячительным не в состоянии забыть и, сошедшись с соседним номером, устраивает пикник. Нужно обладать какой-то нероссийской самодисциплиной, чтобы не позволить себе повыкрутасничать, если не знаешь, начался загон или еще нет и как далеко от тебя находятся загонщики.

При этом, как я понял из разговоров с разными охотниками, очень немногие представляют себе, что зверь страгивается с места задолго до того, как к месту его первоначального нахождения подойдет загонщик. Мало того, метров за сто-полтораста до открытых мест – просек, дорог, полян, где могут быть номера, — зверь останавливается и внимательно слушает и еще более внимательно нюхает. Малейший признак опасности заставляет его двигаться вдоль линии стрелков на таком расстоянии, чтобы оставаться невидимым для них, либо прорываться сквозь строй загонщиков. Можно с полной уверенностью говорить о том, что номера себя обнаруживали, если зверь идет «в обратку» или выходит к машинам, табору, даже в открытое поле, лишь бы подальше от номеров.

Совсем иначе выглядит дело, когда загон, построенный с учетом ветра, обозначен звуком рога. Особенно хорош рог из бересты, который я как-то пробовал в Ижевске, в магазине «Народные промыслы». Его голос необычайно громок, но при этом низок и, как бы это сказать, «деревянен». Впрочем, и обычный пионерский горн вполне сгодится. Он не так страшен для зверя, как выстрел из «ракетницы», но дает ясное представление о местонахождении загонщиков и времени начала загона. Как правило, в этом случае у стрелков хватает терпения дождаться выхода зверя, не обозначая себя перед ним.

Из первого загона кабан ушел в более просторный лесной массив, но загонщики быстро обнаружили «пропажу» и, стремительно собрав в «буханку» народ, передислоцировались.

Теперь я стоял на заснеженной автомобильной дороге. За спиной было огромное поле, поросшее быльем, слева впереди тоже поле, простиравшееся до леса метров на четыреста. Справа вдоль дороги шел лес, обрывавшийся передо мной под прямым углом. Номер справа от меня тоже стоял на дороге, метрах в двухстах. Прямо передо мной, на поле, почти у кромки леса встала «буханка», а дальше, где лес ступенькой обходил поле, стоял еще один номер. Как я уже сказал, до него было метров четыреста (у нас с ним были карабины). Через некоторое время после того, как номера расставили, в загоне залаяли собаки – нашли зверя! Но, судя по голосам лаек, кабан принялся крутить их по лесу, не желая выбираться на открытое пространство. Потом вдруг одна из собак резко заскулила (позже на груди у нее обнаружилась рана от клыка). В этот момент «буханка» вдруг сорвалась куда-то и укатила. Мое положение было довольно выгодным – я имел возможность смотреть и вдоль дороги, и вдоль границы леса и поля. Однако для этого приходилось вертеть головой вправо-влево. Делать это я старался как можно плавнее.

Судя по тому, что произошло потом, загонщики все-таки выдавили кабана на поле, но он прошел так, что ни я, ни тот, кто стоял в четырехстах метрах, ни самого кабана, ни скакавших вокруг него собак не видели. Оказалось, что зверь прошел низинкой, в которой и стояла до этого «буханка».

Одна из лаек взгавкнула, когда секач метрах в трехстах справа от меня перескочил дорогу. Обернувшись на лай, я увидел его «хвост» прежде, чем он успел скрыться в коричневом чернобыльнике и конском щавеле. Попытка добежать до того места, где кабан пересек дорогу, и рассмотреть его среди поля ни к какому положительному результату не привела.

Должен честно признаться, что на моей совести было два случая самовольного схода с номера. Тот, о котором я рассказал, и еще один, когда охотились загоном на лису в Мещере. Оба не позволили добыть зверя, хотя казалось, что еще чуть-чуть, и трофей будет у меня в руках. В остальных случаях даже при самом, казалось бы, очевидном раскладе я подавлял в себе стремление «исправить ситуацию» перебежкой с места на место. Но когда потом рассказывал товарищам о том, какую возможность «упустил», то встречал искреннее непонимание того, зачем же я ее упустил.

По этому поводу хочется сказать следующее. Возможно, так было всегда, но я живу не «всегда», а сегодня, и сегодня особенно заметно, как упрощенно стали охотники воспринимать технику безопасности при загонной охоте. Сейчас редко кто проводит инструктаж, понимая его как сущую формальность. Может быть, это допустимо, если в компании охотников нет новичков. Если же есть, то есть и вероятность того, что новичок раньше не участвовал в загонных охотах и даже не сдавал экзамена, а просто купил, а не смог честно получить охотничий билет и ружье пару дней назад, а потому не имеет никакого представления о поведении стрелка на номере. По крайней мере мне такие случаи известны. Хотите остаться живы, не хотите сидеть в тюрьме, проводите инструктаж, очень советую.

Другой момент – самые нетерпеливые, которым кажется, что они прекрасно просчитали ситуацию, сложившуюся во время загона, торопятся «подстроиться под гон», хотя и знают прекрасно, что с номера сходить категорически запрещено. Да что говорить о ком-то, сам грешен (см. выше). Так вот, опыт показывает, что беготня стрелков никогда не приводит к добыче зверя. Она приводит только к одному – увеличению риска у бегуна заработать дырку от пули с соседнего номера. Всякий, кто покидает свой номер в надежде перехватить зверя, должен хорошо усвоить: перехватить не удастся, поскольку зверь всю беготню слышит, удастся только испортить охоту тем, кто грамотно стоит на номере.

И еще одно. Сейчас стало как-то не модно снимать с номеров по окончании загона. Вроде как сами должны догадаться, что все закончилось, и двигаться к машине. Мне известен случай, когда дисциплинированный охотник оставался на номере несколько часов, пока о нем не вспомнили уже на базе и не вернулись за ним. Он ни перед кем не хотел повыделываться, просто человек такой ответственный попался и все ждал, когда егерь, как было сказано на инструктаже, снимет его с номера. Разумеется, такие уникумы попадаются один на тысячу. Но, согласитесь, куда увереннее себя чувствовал бы каждый, если бы подавался сигнал не только к началу загона, но и по его окончании к общему сбору. Тут уж можно и сигнальным патроном из «Осы» пальнуть в небо, и в рог дважды-трижды продудеть.

Наш кабан на этот раз ушел в такой лесной массив, что искать его там было бесполезно. Поэтому мы снова поехали по лесным дорогам в поисках следов. Было уже за полдень, и желудок настойчиво намекал доступными ему способами на то, что неплохо было бы перекусить. Однако общее настроение перекусить после того, как будет добыт зверь, глухим молчанием встретило озвученные одним из охотников намеки его желудка. И очень напрасно, как показало последующее.

Голодный охотник на номере мерзнет даже при незначительном морозе. Несколько же кусочков сала с хлебом под сто грамм (главное, чтобы не больше!) способны не только его согреть, но и поддержать морально. В то время как голодный желудок, судя по всему, перемещается в череп и начинает так настойчиво давить на мозги, что желания продолжать охоту остается все меньше и меньше.

Следы еще одного кабана привели к сосновым посадкам – невысокой еще рощице площадью триста на триста метров, высаженной среди обширной вырубки. Быстро обрезав посадки, мы поняли, что деваться зверю отсюда некуда. До захода солнца оставалось не так уж и много времени, поэтому быстро расставили по периметру рощицы номера да пару номеров поставили в стороне, чтобы перекрыть ход кабану к большому лесу, и один загонщик принялся гонять зверя по посадкам. На этот раз мы все хорошо слышали, как и где начался загон, как он проходит, понимали, куда переместился зверь. Сначала загон прошел от одного края до другого, потом в обратном направлении, потом снова в первоначальном. Потом загонщик выстрелил в сосну, и пуля, срикошетив от мерзлого дерева, с очень неприятным свистом прошла вдоль всех номеров. В такой момент у меня обычно перехватывает дыхание и возникает желание куда-нибудь спрятаться – черт с ней, с охотой! – не знаешь, каких сюрпризов дальше ждать. Через некоторое время еще один загонщик вошел в посадки, и они уже вдвоем стали гонять кругами кабана. Зверь так и не вышел на чистое.

И снова на память пришла охота, когда мы вот так же охотились на дикого кабана по еловому подросту в могучем ельнике. Собаки, сразу получившие взбучку от секача, больше в мелкие елочки не совались, хоть ты пинками их загоняй. Весь народ стоял на номерах по просеке, с которой подрост даже не был виден. А один загонщик крутился весь в кухте по этим елкам, так и не перевидев кабана на сотне квадратных метров. Самое удивительное, что никто из нас не догадался тогда изменить тактику охоты.

Проще всего на номера идет косуля. Во всяком случае, таков мой опыт. Несмотря на то что олень чрезвычайно глуп, он, как и лось, не станет ломиться дуром туда, где опасно. Кабан же – это интеллектуал среди копытных, и потому при охоте на него надо все время думать. А мы только трясем.

То же было и под Пензой. Хотя, имея предыдущий печальный опыт, можно было бы попытаться расставить номера посреди рощицы или на небольшой просеке, которую кабан несколько раз пересек, но… замерзшим и голодным охотникам уже было невмоготу предпринимать хоть какие-то действия.

И еще одно отступление в заключение. Собравшись с номеров к машине, многие так взволнованы, что забывают про патроны, оставленные в патроннике. Не буду говорить про многих. Скажу снова о себе. После одного удачного выстрела я забыл про патрон в патроннике. С заряженным карабином я фотографировался с трофеем и по очереди едва ли не с каждым из принимавших участие в той загонной охоте. После съемки у меня что-то так странно застопорилось в мозгах, что я вместо того, чтобы сначала вытащить патрон из патронника, принялся снимать магазин. Хорошо, что ствол карабина был опущен вниз. Однако он был опущен не настолько сильно, чтобы пуля после нечаянного выстрела вошла в землю. И такое было бы позором, но провидению было недостаточно наказать меня слегка. Пуля прошила колесо стоявшего неподалеку автомобиля. Не только резину, но и диск. Сначала я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица. Потом в избытке вернулась на свое место. Мне было невероятно стыдно. Особенно тогда, когда все вокруг меня стали успокаивать и советовать быстрее выпить водки, чтобы расслабиться, говорили, что такое случается с каждым, что подобным случаям и даже более печальным несть числа. Провалиться сквозь землю вообще проблема, а сквозь мерзлую нечего и думать. В общем, нахлебался я позору по самые «небалуйся». Никому не пожелаю пережить подобные минуты в своей жизни, а тем более пережить нечаянное ранение или убийство товарища по охоте.

Больше всего мне не хотелось бы, чтобы прочитавшие эту статью решили, что автор хочет опорочить пензенских охотников, ткнуть в них пальцем – вот-де неумехи. Просто случай с неудачной охотой на кабана послужил поводом для написания статьи о том, как мы все в большинстве случаев не умеем грамотно охотиться. А статья, в свою очередь, надеюсь, заставит задуматься охотников в разных субъектах Федерации: стоит ли плюнуть на все те «условности», что были сформулированы до нас в инструкциях по загонным охотам, или начать совершенствовать свои охоты и возвращаться к этим «условностям» не на словах, а на деле. Задумываться никогда не лишне.

С. Круглов


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.