Памятный случай

4 марта , 2017

Памятный случайМеня разбудил громкий треск будильника. Я знал, что сейчас четыре часа утра, что надо вставать, одеваться, а потом шагать по дороге десяток километров к соседнему озеру, чтобы успеть на утренний утиный перелет.

Вставать не хотелось. Накануне я поздно лег спать и не успел отдохнуть. Даже заманчивые картины предстоящей охоты не оказывали обычного действия. «Вздремну еще часок,— подумал я, укрываясь с головой одеялом,— все равно успею. Светает теперь поздно».

 

Будильник замолчал и в комнате снова стало тихо. Но вот послышались легкие осторожные шаги. У кровати шаги замирают и до меня долетает глубокий вздох. Мне совсем не хочется знать, кто это стоит возле кровати и вздыхает. Но вздох повторяется над самой головой, а затем чувствую как с меня медленно стягивают одеяло.

Я упорно не открываю глаз, стараюсь придержать сползающее одеяло, но все напрасно. Лица касается что-то мокрое и холодное. От этого прикосновения я быстро вскакиваю и негромко, чтобы не разбудить домочадцев, ругаюсь:

— Тьфу ты, безобразник.

Возле кровати стоит Люкс и виновато смотрит на меня, помахивая пушистым хвостом. Увидев, что я проснулся, сеттер тихо и радостно повизгивает. «Извини, хозяин,— говорит его взгляд.— Сам знаешь, что пора собираться». Я грожу собаке пальцем и начинаю одеваться. Люкс обиженно отходит в сторону.
Подобная история у нас происходит всякий раз, когда надо рано отправляться на охоту. Сеттер отлично знает для чего звонит будильник, и если я не услышу звонка — он все равно не даст проспать. В конечном счете я только благодарен за это своему четвероногому другу. Без его мягкого, но настойчивого вмешательства я, вероятно, пропустил бы не одну утреннюю зарю.

— Мошенник,— браню я сеттера, продолжая одеваться.— Выспаться никогда не даст. Дрянь собака, продам собаку.

Но Люкс все понимает в обратном смысле и всем своим видом выражает довольство, восторг. Он носится по комнате, кружится на месте, пытается лизнуть меня в лицо или руку.

Все у нас приготовлено с вечера и потому сборы заканчиваются быстро. Завтрак мой и Люкса отнимает не более пяти минут. Осторожно проходим через комнаты, стараясь не уронить что-нибудь и не разбудить остальных обитателей дома.

Кухонные окна не прикрыты ставнями и мне виден серый мрак начинающегося осеннего утра. В стекла мерно барабанит дождь. Осенний дождь — мелкий и холодный — вещь малорадостная. Но кого из охотников он может остановить?

Мы выходим из дома и шагаем по спящим улицам города. Сквозь частую сетку дождя тускло мерцают электрические лампочки в защитных шарах. Люкс и я хорошие ходоки. Расстояние до озера мы проходим точно за полтора часа, как по расписанию. Этот путь нам приходилось проделывать много раз.

Сеттер бежит немного впереди, иногда останавливается возле камня или придорожного столба, обнюхивает его, пропускает меня вперед, а потом быстро нагоняет.

Город давно остался позади. Дорога тянется среди noneiT, отклоняясь то вправо, то влево. В ямах уже успела скопиться вода и при каждом неосторожном шаге брызги летят в лицо. Тучи плотно обложили все небо, нигде не видно ни одной звездочки. Дождь не перестает, но и не усиливается.

Десять километров пройдено. Вот и озеро Кошкупь. Прибрежные камыши тихо шумят, будто о чем-то шепчутся между собой. От воды поднимается редкий туман и, относимый ветром, уплывает в сторону. Рассвет наступает медленно.

Берег здесь весь покрыт кочками. Подоткнув полы плаща, я прыгаю с кочки на кочку, пробираясь к тому месту, где у меня стоит небольшой и совершенно незаметный для постороннего глаза скрад. Сеттер шлепает где-то по воде за камышами. Переходя по кочкам, надо проявить немало ловкости, иначе можно принять холодную ванну.

Найти скрад мне помогают метки — завязанные узлом стебли камыша. Скрад устроен на маленьком островке. Материалом для постройки послужили ветки, сопома и камыш. В шалаше сухо и уютно. Вдоль стены устроена из душистого сена постель, есть складной ступ. Скрад замаскирован самым тщательным образом, стоит он давно и не возбуждает никаких подозрений у пернатых обитателей озера. Из своего укрытия я могу вести обстрел в нескольких направлениях. Перед островком раскинулся широкий плёс, на который часто опускаются утиные стаи.

Вынимаю из чехла ружье, собираю его, заряжаю и кладу перед собой открытую коробку с патронами. Люкс ложится у ног, смотрит на меня умными глазами. На охоте он будет вести себя серьезно и не позволит никаких выходок. Знает, что сейчас не до шуток.

Я удобнее устраиваюсь на складном стульчике и смотрю в отверстие скрада. На воде покачиваются деревянные чучела: несколько чернедей и красноголовых нырков. Чуть поодаль плавают два чучела кряковых уток и три чирка.

Небо заметно посветлело и дождь почти прекратился.

Первая стайка, как это бывает, появилась совсем неожиданно. Утки круто повернулись из-за противоположных камышей и полетели влево от меня. Едва успеваю поднять ружье и сделать один выстрел. Ближняя птица перевертывается в воздухе и смачно шлепается в воду. Не ожидая команды, Люкс бросается к ней и скоро приносит в скрад крупного крякового селезня. Положив птицу, он занимает свое место.

Утки летят хорошо. То и дело проносятся стая кряковых, чернеди, стремительно разрезая воздух, летят чирки. Завидев чучела, птицы изменяют направление своего полета и сворачивают к моему островку.

В то утро я хорошо пострелял. Люкс все рыскал по камышам в поисках дичи. Последним он принес селезня — широконоску. Я мельком взглянул на птицу и хотел бросить ее к другим, но заметил на лапке селезня какой-то странный нарост.

Внимательно осмотрев утиную лапу, я понял, что это — ком грязи образовался неспроста. Достав нож, я принялся осторожно соскабливать приставшую грязь. Под ножом что-то тускло блеснуло… Это оказалось металлическое кольцо.

Стараясь не повредить поверхность кольца, я аккуратно счистил с него всю грязь. Появились какие-то непонятные, наполовину стертые буквы.

Наскоро закусив и покормив Люкса, я поспешил домой. Всю дорогу я думал о кольце. О том, что птиц кольцуют во всех странах, я знал давно. Научные работники наших заповедников и охотничьих хозяйств систематически проводят кольцевание различных пород птиц и выпускают их на волю.

Где же была окольцована убитая широконоска? Кем? Когда? Самостоятельно решить эту задачу я не мог.

Я отослал кольцо в Москву с короткой запиской, в которой сообщил где, когда и при каких обстоятельствах был убит селезень-широконоска.

Однажды, вернувшись с работы, я нашел на своем письменном столе голубой почтовый конверт со штемпелем Москвы.

Научные сотрудники Центрального бюро кольцевания птиц сообщили, что селезень-широконоска окольцован в Индии, в городе Дар.

Большой путь проделал селезень, попав из далекой Индии к нам, на Южный Урал.

С этого памятного случая я стал внимательно осматривать каждую убитую на охоте птицу.

А. Дементьев, профессор. «Охота и охотничье хозяйство», 1957, №2.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.