У охотников Эвенкии

17 апреля , 2017

На берегу Подкаменной Тунгуски приютился поселок Байкит. Со всех сторон его окружает тайга.

Войдешь в поселок и видишь: на зданиях лозунги, призывающие больше добывать пушных зверей. Па одном плакате, точно герб таежного края, нарисован темный соболь. Все это напоминает о том, что здесь живут охотники.

Когда поживешь здесь, познакомишься с людьми, то не удивишься горячим спорам на бюро райкома партии о том, куда мигрирует белка, да каков ее «урожай».

Мне посчастливилось начать разговор о промысле, как только я вышел из самолета и направился в поселок.

Председатели колхозов

Мне повстречалась знакомая Анна Софронова. Она верхом на олене ехала в угодье.

Мы поздоровались.

— Ты опять к нам?

— Хочу повидать охотников. Удачно ли промышляете?

— Ладно добываем. Соболя ловим, колонок попадается,— деловито сообщила Софронова.— Помаленьку берем белку. Нынче-то ладно в тайге — избушки строим. Вот в колхозе им. Молотова, знаешь в Куюмбе, базы построили. У них совсем хорошо. Да они, правду сказать, побогаче нашего колхоза. И зверя добыли больше. Теперь в Куюмбе оленей не гоняют туда — сюда: от поселка на базу, да с базы опять в поселок. Тогда и оленей надо было много и людей отрывали от
промысла. Теперь, я тебе скажу, у них радио. Надо звеньевому Лапинову с базы на Куюмбе спросить о чем-нибудь председателя Ивана Ивановича, он и говорит по радио.

Помолчала Анна и добавила:

— У них охотники получили по 19 руб-50 коп. на трудодень, а у нас пока — по 13 рублей. Разница!

Я пожелал Анне Софроновой счастливого пути, удачи на промысле и она поехала своей тропой в угодье. Впереди бежали две пестрые лайки, позади, на поводу, Анна вела запасного оленя.

Повстречалась Анна Сафронова

А вечером я сидел в отделе сельского хозяйства райисполкома и слушал рассказы о промысле, о колхозных делах и людях. Здесь были счетовод колхоза имени Молотова Викентий Викентьевич Арцимович, председатель колхоза из Суринды Прокопий Павлов и охотники из далеких колхозов. Они говорили о колхозе имени Молотова, ставили его в пример, называли знаменитых охотников.

— В Куюмбе,— рассказывал Прокопий Павлов,— Василий Николаевич Лапинов сдал пушнины за сезон на 24 тыс. рублей. Вот у кого поучиться выслеживать зверя, разбираться в следах. И собаки у него первостепенные. Вот бы и нам подумать о таких собаках.

Разошлись колхозники, а мы с Викентием Викентьевичем остались в теплой комнате и продолжали разговор о его колхозе.

— Куюмба — маленький таежный поселок, хозяйственный центр колхоза имени Молотова,— рассказывал Викентий Викентьевич.— В поселке школа с интернатом, где учатся все дети колхозников, врачебный участок, детский сад, клуб и библиотека. Построили электростанцию, которая освещает дома колхозников и снабжает энергией пилораму.

Электрический свет в домах колхозников — огромный прогресс в жизни эвенков, этих обездоленных людей в прошлом. Как жили эвенки тогда?

Они влачили нищенское существование.

Советская власть вызволила их из беды, спасла тружеников тайги. Коллективный труд принес людям материальное благополучие. Особенно за последние три-четыре года наш колхоз добился, я бы сказал, не малых успехов.

Мы стали больше обращать внимания на охотничий промысел как на основную отрасль хозяйства и источник дохода. Ведь эвенки природные охотники. Стал колхоз заниматься промыслом и доходы выросли.

У колхоза два богатейших угодья — Кумонда (300 километров от Куюмбы) и Омора (200 километров от поселка). Раньше уходили охотники в угодья на промысел и теряли связь с колхозом на несколько месяцев. Они кочевали семьями — с детьми. Промысловик вынужден был заботиться о семье — добывать лосей, диких оленей на мясо. Не ехать же ему в поселок, за сотни километров за продуктами. Да и дорог не было. Выходило так, что промысловик кормил семью и попутно добывал пушных зверей. За сезон наши промысловики приносили из тайги пушнины на 120—150 тыс. рублей. Мало, очень мало добывали.

— Надо базы строить! — решили колхозники, убедившись, что охотничье хозяйство следует развивать на новых началах.

— За три года мы создали две базы — на Ку-монде и Оморе. Вокруг этих баз построено 8 избушек. Когда не было баз, то промысловики охотились по одиночке. Сейчас 47 охотников объединены в бригаду, в которой 9 звеньев (по 4—6 человек в звене). Бригадой руководит заместитель председателя Дмитрий Рукосуев — опытный эхотник. Он весь сезон живет на базе в Оморе, а в Кумонде звеньевым назначили Прокопия Лапинова — лучшего знатока наших угодий.

На базах есть и продовольственные магазины Рыбкоопа, где продавцы живут круглый год. К открытию охотничьего сезона они завозят в магазины все необходимые продукты и промышленные товары.

Бригадир, отправляясь на промысел, получает в колхозе 15—20 тыс. рублей и выдает охотникам аванс под сданную пушнину (под соболя 60 рублей и под белку 2 руб.).

Вот создание баз и организация торговли непосредственно в охотничьих угодьях улучшило условия промысловиков. В любое время охотник купит продукты в магазине. Если охотник сейчас убьет для себя дикого оленя, то это он делает попутно с добычей пушных зверей. Как правило, эвенки живут в угодьях с женами, которые им помогают, а детей оставляют в поселке в детяслях и детском саду.

Наш колхоз осваивает все новые и новые угодья, прокладывая в тайге дороги. Санную дорогу сделали до Оморы. Летом прошлого года звено охотников обследовало отдаленный участок Сумума, а нынче там будет построена избушка и расчищена туда дорога.

В прошлом году охотники добыли больше тысячи соболей, 8 тыс. белок, 253 ондатры, несколько сот зайцев, колонков, горностаев, 8 волков и 10 росомах. Не плохо трудились люди!

Этому способствовала не только забота правления колхоза о промысле, но и материальная заинтересованность охотников. Года три назад охотники и колхозники, занятые в поселке, по-получали на трудодень поровну. Колхоз упорядочил оплату труда промысловиков. Сейчас мы начисляем охотнику трудодни: за соболя 9 трудодней, за 3 белки один трудодень. Помимо начисленных трудодней за пушнину, колхозник получает деньгами 15% с суммы, получаемой за сверхплановую пушнину. Так, если охотник вместо 8 тыс. рублей по норме сдал пушнины на 12 тыс. рублей, то он с 4 тыс. рублей получает 600 рублей (15%) на руки, как дополнительную оплату, а трудодни ему начисляются на всю сумму. Кроме этого, охотнику дополнительно начисляется десять процентов, как поощрение, от количества выработанных им трудодней. В результате такой оплаты труда колхозники-охотники получают на трудодень больше, чем колхозники, занятые на других работах в поселке.

— В нашем колхозе,— рассказывал мне Викентий Викентьевич,— главные отрасли хозяйства — промысел и оленеводство. Все, что сделали мы по организации правильного промыслового хозяйства, это только начало. Мы еще не ведем разведку зверей, а «присматриваем», т. е. охотники летом, попутно со строительством избушек, расчисткой дорог, ведут и учет зверей.

У нас есть богатейший участок от Южной То-куры до Комо, где охотники пока не бывают. Но и туда сделаем тропу.

— За годы Советской власти эвенки,— продолжал рассказывать т. Арцимович,— добились материального благополучия, приобщились к культуре. Дети наших колхозников, внуки обездоленных кочевников в прошлом, учатся в школах, в институтах.

Наших колхозников можно узнать по внешнему виду — они хорошо одеваются, у всех новые парки, бакари *. А потому, как одеваются люди, можно сказать о их достатках. Загляните вечером в чум охотника на промысле и вы нередко увидите хозяина за книгой.

Слушая Викентия Викентьевича, я припомнил Горестные слова русского путешественника, побывавшего в Эвенкии; он писал пятьдесят лет назад: «Ряд очерков, собранных в этой книге, обрисовывают страну и житье-бытье одного из инородческих племен Азии, завершающего свой жизненный путь и быстрыми шагами идущего к окончательному вымиранию».

— Ваш колхоз на добром пути! — заметил я.

— У нашего колхоза большие возможности! — отозвался Викентий Викентьевич.

О чем говорили на пленуме

К берегам Нижней Тунгуски, в поселок Туру мы летели на самолете. Под крылом самолета простиралась на сотни километров тайга, у которой, казалось, не было начала и конца.

— Наши охотничьи угодья,— показывая рукой в окно, говорит мне сосед, молодой эвенк.

Самолет пересек белую ленту реки с крутыми берегами, к которым вплотную подходил дремучий лес.

— Соболиные места! — поясняет мне сосед.— К концу шестой пятилетки наш округ должен заготовить пушнины на 14 млн. рублей. А эвенки— добрые охотники! — добавил он.

— Эвенки природные охотники! — сказал в докладе, на пленуме секретарь окружкома партии т. Убиенных, которого я слушал на другой день в клубе поселка Туры.— И мы знаем имена замечательных промысловиков, которые в два раза перевыполняют нормы. Но есть охотники, которые нормы не выполняют. Чем эго объяснить? Да тем, что труд охотников не организован, они нс получают задания, у них не бывают бригадиры. Руководители колхозов в У нами и Кислоконе по три месяца не знают, где у них охотятся люди. Есть охотники, которые до сих пор кочуют с детьми. Почему? Мы не создали условий промысловикам, не все колхозы построили детские ясли и детсады.

В богатые пушным зверем угодья охотники не могут добраться потому, что туда нет дорог. Пока не будет дорог, нам трудно будет промышлять в далеких не освоенных еще местах. Ведь туда нельзя завезти продукты, орудия лова. До сих пор Нидымский колхоз не думал о дорогах в охотничьи угодья. И в этом колхозе не увеличивается добыча пушных зверей.

Мы слабо внедряем передовые способы охоты, не применяем ловушки, капканы. Поезжайте по угодьям и вы увидите связки капканов на деревьях у троп. Почему не применяются капканы? А кто охотников научит? В колхозах нет охотоведов.

Колхозы должны иметь своих охотоведов.

Доклад т. Убиенных вызвал оживленные, горячие споры участников пленума, знающих отлично промысловую охоту. Они говорили о путях промысла, отмечая недостатки, которые мешают быстрому развитию охотничьего хозяйства.

Тов. Увачан, председатель Байкитского райисполкома, рассказал, что в районе было пять планов по заготовке пушнины: один был составлен районом, два плана прислали из края и два из округа.

Разве можно так планировать? — говорил он.— Начиная с осени и до конца сезона мы только и знаем, что «доводим» план до охотника. Сдал охотник пушнины на 8 тыс. рублей — «это твой план», говорим ему, а через неделю заявляем: «Нет, сдай пушнины на 10 тыс. рублей — вот твой план».

Тов. Салаткина, секретарь Байкитского райкома партии, озабоченно говорила о запасах соболя. В округе добывается ежегодно до пяти тысяч соболей, но учета этих зверьков никто не ведет и никто не знает, сколько в округе этих зверьков. Надо знать общее поголовье соболя,

«Охота и охотничье хозяйство». 1957, №5.


Добавить комментарий

 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.